Документальный фильм кинорежиссёра Сергея Зайцева «Погибли за Францию» – талантливое воспоминание о русских воинских бригадах, сражавшихся во Франции против немцев в Первую мировую войну. При скудости киноархивного материала создано динамичное, удачное по композиции и монтажу – из кинохроники, фотографий, монологов потомков фронтовиков и пр. – документально-художественное произведение с глубоким идейным подтекстом. Через всю ленту проведён мотив ностальгии – русских, оказавшихся на чужбине, – о «другой России», которой нет и которая ушла навсегда...
Это видно по лицам тех, столетней уже давности героев, которые вошли в историю как «корпус чести». Судьба русских бригад – многотысячных, понесших огромные потери, – ещё одна русская трагедия. Трагедия ещё и потому, что забыта и похоронена под пеплом истории, а также потому, что – как и всегда – жертвы русских во имя спасения Европы были НАПРАСНЫ. Ответом была чёрная неблагодарность «союзников», которые с лёгкостью предавали своих вчерашних спасителей. После Компьенского соглашения (1918) тысячи русских воинов оказались в совершенно бесприютном и беспомощном состоянии – европейский гнусный эгоизм сполна проявился в равнодушии и даже преследованиях русских солдат. Теперь они были не нужны. В фильме – беспристрастная правда истории, нам напоминают о событиях, в которых российское воинство проявило высшую жертвенность и героизм, нередко спасая французскую армию от разгрома и провалов. И тем острее рождённая фильмом горечь поздних прозрений и истинно русское – без ненависти – сокрушение об измене, о чёрной неблагодарности вчерашних «союзников».
В исторической перспективе отчётливо видно, что выбор Александра Ш в союзники Франции был недальновидным. Ошибкой явилась и жертва многотысячными русскими армиями, брошенными (без подготовки) на прорыв в сентябре 1914 года и погибшими – ради спасения Парижа. У русского Медведя и галльского Петуха нет ничего общего, как нет общего между русским борщом и французской маринованной лягушкой.
Фильм будит легко засыпающую нашу память. Рождает гордость за доблестных предков. Заставляет осмыслить и отчасти переоценить некоторые полузабытые страницы нашей военной и политической истории.
Другой, недавно завершённый фильм Сергея Зайцева «Порог сердца» – об артисте, которого нынче вспоминают всё реже. Фильм – об исполнителе романсов и песен Валерии Агафонове.
Зайцев – одарённый и находчивый режиссёр-«археолог». Он раскапывает забытое, обнажая россыпи драгоценной русской талантливости в разных сферах национального духа и жизнедеятельности. Это героика, воинская доблесть, мужество и благородство («Погибли за Францию»). Это и взлёты художественного творчества, пронзительная сердечность, боль, восторг, страдания и счастье русской души, запечатлённые в вокальном искусстве Валерия Агафонова.
Во всём двадцатом веке я не знаю лучшего исполнителя русских романсов и цыганских песен. А сколько боли, стона сердечного и скорби в его «белогвардейском» цикле! В этом репертуаре, ставшем классикой жанра, ему нет равных, и будут ли в будущем?..
Фильм напоминает нам о русской романсовой традиции, идущей ещё с пушкинских времён. На экране возникают портреты знаменитых исполнителей начала XX века – Вяльцевой, Давыдова, Северского, Собинова и других. В советские времена этот жанр третировался и был почти изгнан с подмостков сцены. Разрешали петь Т.Церетели, И.Юрьевой, весьма скромным по своим творческим возможностям.
Когда в середине 1960-х (замечу: годы начала русского национального подъёма) сквозь штемпелёванную эстрадную пошлятину вдруг прорезался голос Агафонова, он оказался чужим и даже крамольным для тогдашней эстрадно-песенной монополии. Надо ли удивляться тому, что пришедшему на прослушивание в Ленконцерт Агафонову сразу показали от ворот поворот. Возглавлявший приёмную комиссию режиссёр-цензор г-н Гефт сразил робкого новичка провокационным чиновным вопросом: «Почему не поёте советские песни?» В самом деле – артист не пел их ни до, ни после этого визита. У Агафонова иная индивидуальность, иной репертуар, соприродный его таланту.
По мнению многих, кто знал артиста, он был «очень свободный человек», никогда не шёл на компромиссы. Тогдашняя власть таких не любила и отторгала, а если и пользовалась услугами, то по-барски, унижая и низводя до лакейского уровня. Подобные случаи тяжко ранили Валерия – немало горьких переживаний выпало на его долю. Он не вмещался в художественное пространство тогдашней казённой эстрады, оставаясь для неё изгоем – со всеми вытекающими последствиями. Среди эпизодов жизни Агафонова, о них напоминает фильм, некоторые убийственно разоблачительны. Однажды певца пригласили выступить в ресторане гостиницы «Астория» – в тот вечер там ужинал президент Франции Шарль де Голль. Его решили угостить своеобразным художественным «десертом», потом на глаза исполнителя попался ресторанный счёт, где последней строкой после изысканных блюд (и дешевле всего остального!) стояло: «Вокалист: 6.50»...
«Порог сердца» воспринимается как драматическая сага о судьбе неприкаянной, мятущейся души большого артиста, о невостребованности его таланта, о его злоключениях на подмостках театров, в киностудиях, где он пытался пробовать себя в качестве артиста кино и даже сыграл несколько – правда второстепенных – ролей. Фильмы не имели успеха и канули в Лету. Извлечённые из забвения Зайцевым фрагменты давних кинокартин обнаруживают, что, может быть, единственным их украшением и были звучавшие с экрана романсы Агафонова.
Судьба Валерия Агафонова напомнила мне похожую судьбу его собрата по искусству – знаменитого в XIX веке поэта и исполнителя Аполлона Григорьева. Два истинно русских художника с истинно русской участью: они пели сердцем, жили и творили душой, а не разумом. Рациональные начала затмевались миром чувств, эмоциональным порывом, неудержимым стремлением в романтические выси. И у Григорьева, и у Агафонова были свои (похожие!) падения, возникали опасные соблазны и тупики. Сценарист и режиссёр Сергей Зайцев, разумеется, прав, что этих – драматических и очень личных – сторон жизни артиста касается намёком. Драматизм киноповествования от такой деликатности не страдает. Наоборот, ещё более выпуклой и отчётливой становится главное в судьбе выдающегося художника: многолетняя, мучительная и унизительная борьба ярко-самобытного таланта за возвращение людям, своему народу того огромного дара, который был дан ему Богом.
По происхождению Валерий Агафонов – из народных «низов». Родился в рабочей питерской семье накануне Великой Отечественной. Отец сразу ушёл в ополчение и вскоре погиб (как и большинство тогдашних ополченцев). Остался с матерью в блокадном городе, чудом выжил. Блокадные лишения позднее породили болезнь сердца – диагностировали порок. Потом было ремесленное училище, аттестат о среднем образовании так никогда и не появился. А любовь к гитаре и пению пробудили аргентинские фильмы со знаменитой исполнительницей Лолитой Торес. Некоторое время Агафонов работал осветителем в учебном театре Театрального института на Моховой, благо дом, где он жил, находился рядом. Там же, в Театральном, состоялись и первые его вокальные пробы – и первый творческий успех. Пел в перерывы, свободные от прямых его обязанностей – ставить свет на спектаклях.
Возможно, что судьба Агафонова так бы и затерялась в житейском море, в скитаниях по разным пристаням. Поддержка пришла неожиданно. Провидение сулило ему иное. На Валерия обратила внимание замечательная женщина – филолог Елена Бахметьева. Человек образованный, умный, проницательный и нравственно бескомпромиссный. Могу подтвердить это опытом личного с нею общения: некоторое время мы работали рядом, в одном учреждении – Ленинградском институте театра, музыки и кинематографии.
Почувствовав в певце крупный талант, проникшись сочувствием к его неустроенной жизни, Бахметьева стала помогать ему. Началась совместная работа над репертуаром. Рядом возник взыскательный судья, обладавший художественным чутьём и вкусом. Вскоре они поженились, и Валерий обрёл в жене и верного друга, и своеобразную путеводительницу, которая помогала преодолевать житейскую неприспособленность артиста, вытаскивать его из омута бесприютности, разбросанности, постоянной бытовой взлохмаченности. Не сомневаюсь в том, что именно Бахметьева сыграла решающую роль в художественном становлении Агафонова, в превращении дилетанта в того великого артиста, которого мы теперь знаем, понимал ли это сам Валерий? Есть основания усомниться в этом – иначе он вряд ли бы расстался с Бахметьевой. Здесь вторглась и вереница случайностей: отъезд из Вильнюса, где супруги прожили несколько лет, съёмки фильма, возвращение в Ленинград. Снова скитальчество, потом встреча с девушкой, которая стала его второй женой...
В фильме «Порог сердца» (не уверен, что название удачно: созвучие слов «порок» и «порог» не означает близости смысла) представлены фрагменты пятнадцати романсов Агафонова. Всего он знал их более семисот! Сколько их осталось в записях, в фонограммах? Бог весть. Но то, что сохранилось, требует самого бережного отношения. Творчество Агафонова – национальное достояние России, оно принадлежит золотому фонду нашего музыкального наследия.
Умер Агафонов – как и жил – в пути. В питерском трамвае случился сердечный приступ. «Скорая» не поторопилась, опоздала. Спасти Валерия врачам не удалось. Он не прожил и полувека. Похоронен на Северном кладбище под Петербургом, на пятнадцатом «восточном» участке, который принадлежит Союзу театральных деятелей. Посещая могилы своих родителей (они – неподалеку), я обычно с поклоном подхожу и к надгробной гранитной плите Валерия Агафонова – на ней всегда лежат цветы.
«Погибли за Францию», «Порог сердца» – разные темы, далёкие эпохи. Но у них общий пафос, один внутренний нерв – благородный русский патриотизм, выстраданная бескомпромиссность, влюблённость автора в подвиг, доблесть, жертвенность и таланты лучших русских людей. Возрождению памяти о национальных подвижниках России (на поле боя, на трибуне искусства) – служит творчество художника из той же когорты – кинорежиссёра Сергея Зайцева.

"Литературная Россия" №18-19. 9 мая 2007

только потом, спустя годы, и годы, и годы. Наверное, не случайно, что премьера фильма о великом русском певце проходит в Москве именно здесь, в библиотеке-фонде "Русское зарубежье", посвященном наследию русской эмиграции, которая, что бы мы не говорили, во многом сохранила старую Россию и те красивые, благородные черты, которые мы так мучительно обретаем сегодня. И ничего странного не было в том, что Агафонов тоже принадлежал к этому племени. Не то, что он был внутренним эмигрантом, не то, что он был диссидентом… Здесь есть люди, которые его знали, здесь есть люди, которые посвятили ему жизнь. Это был человек, который жил свободно в абсолютно несвободные времена. Человек, за которым открывалась глубокая история. Человек, песни которого люди слушали, и вдруг они неожиданно понимали, что за их спинами тысячелетняя культура, благородные и светлые люди, чистые, красивые отношения, красивая любовь, страна, которая была там и которой навек лишились. Именно поэтому, хотя и за белогвардейские песни тоже, так его не любили и не пускали. Конечно, боялись сумасшедшего, невероятного его таланта, но и, наверное, чувствовали, что такие люди - они сами, может, того не желая, разрушали и строй, и устоявшийся порядок вещей. Я хочу поздравить Сергея Зайцева с новым фильмом. Тоже не случайно, что фильм об Агафонове вошел в плеяду его произведений, потому что еще в старом здании он показывал свой фильм "Лики Отечества", посвященный русским морякам, вышедшим в 20-м году из Крыма и пришедшим в Тунисский порт Безерту. Он снимал фильмы о замечательном сибирском художнике Андрее Поздееве, на которые его вдохновил ныне, к сожалению, покойный, удивительный человек Николай Ткаченко. И этот зал, и эти замечательные лица, и эти светлые глаза, они просто еще раз нам всем показывают, что не все так мрачно, как нам твердят на каждом углу. Не все выбирают чернуху, не все питаются тем, что им насильно насаждают с экранов телевизоров. Что есть очень много чистого и светлого, что нас объединяет. Я хотел бы исполнить песню, посвященную Валерию Агафонову.

Сергей Зайцев: Я думаю, что мы сегодня сохраним вот эту ноту, которую Виктор Леонидов задал. Немножко грустную, но я надеюсь, что будет светло.
Знаете, я, конечно же, уже сталкивался с тем, что после того как нашумел, что ли, так широко хорошо прошел фильм "Погибли за Францию", многие от меня ждали такой военно-патриотической бомбы. А у нас получился тихий, лирический, камерный фильм об очень мягком деликатном человеке Валерии Агафонове.
История его создания такова. Мы, так или иначе, этот фильм делали семь лет - с 98 года. Когда, в далеком теперь 1998 году, московская журналистка Жанна Шанурова (я сегодня всех участников фильма представлю обязательно), познакомила меня с творчеством Агафонова, и у нас с ней родилась идея создания вот такого фильма. Фильм появлялся на свет в муках. Потому что поначалу Жанне приходилось вообще свои деньги вкладывать, чтобы этот фильм снимался. Знаете, нам так хотелось сделать эту картину, что она рано или поздно вышла бы все равно обязательно. Но появилась бы она на свет в прошлом, 2006 году, я не знаю, если бы не московская кинокомпания "Техновидео" (ее представитель тоже сегодня здесь есть), которая просто дофинансировала, помогла нам доделать этот фильм. Картина сейчас начинает видеть свет. И сегодня у нас в Москве премьерный, а вообще уже седьмой по счету показ. Конечно, фигура Валерия Агафонова - фигура безусловно мирового масштаба… И для нас, людей, которые Агафонова не знали лично, это гораздо более очевидно, чем для тех людей, которые его знали лично. Потому как… Мы сделали фильм, и мы опять-таки уже с этим сталкивались, и я должен об этом сказать… У тех людей, которые Агафонова знали лично, у них у каждого - свой Агафонов. И поэтому мы не могли всем угодить. И разные мнения были о фильме, но я специально поступился каким-то оригинальными драматургическими ходами для того, чтобы все-таки рассказать просто историю жизни Валерия Агафонова. Потому что, вы знаете, его как бы знают и одновременно не знают. На показе в Иркутске (в Иркутске! Вы представляете, где это? На Байкале!) пришла женщина с первой виниловой пластинкой Валерия Агафонова "Песни сердца" и стала меня просить расписаться на этой пластинке. Я говорю, Вы знаете, не могу расписаться на пластинке Агафонова. Она говорит, Вы не понимаете! Вы - мостик, который меня связывает с прошлым. Вот всё, что у меня от прошлого есть - это вот эта пластинка. Ну… после этого я согласился. Помните, внутренние конверты, белые такие, были в пластинках? И вот на внутреннем конверте я просто написал: "Спасибо за память об Агафонове!" И, пожалуйста, вот вам Иркутск, а вот Америка. Наталья Дмитриевна Солженицына рассказывала мне, как им с Александром Исаевичем присылали из России первые пластинки Агафонова и с каким удовольствием они его слушали. И, несмотря на это, широкие массы Агафонова не знают. И мы все-таки создавали фильм прежде всего для широкого зрителя. Мы хотели сказать не о том, какой Агафонов хороший, какой он талантливый вокалист. А вообще хотели сказать, прежде всего, о том, что он был. Был вот такой певец Валерий Агафонов. И до тех пор (я это говорил на недавней премьере в Петербурге), до тех пор, пока будет жив последний человек, который знал Валерия Агафонова, вокруг его имени, как вокруг любого имени любого талантливого человека будут разногласия, споры и раздоры. Это нормально. Это нормально, особенно, знаете (да простят меня дамы дорогие), очень сложно угодить женщинам, которые любили и продолжают любить Валерия Агафонова. У каждого Агафонов, я еще раз повторяю, свой…
Мы сегодня с вами будем смотреть картину в полной авторской версии, 58 минут. Хотя фильм существует в двух версиях. У меня есть, не люблю этого слова, но форматная версия для телевидения, для кинофестивалей, но я решил, что вы как публика наиболее заинтересованная осилите 58-минутный вариант нашего фильма.
Что я еще не сказал?.. Знаете, наверное, предпоследнее, что я скажу… У нас был замечательный показ в Вильнюсе 2 февраля. Был замечательный показ в Питере, но в числе разных мнений, в основном хороших мнений, слава богу, я слышал и такое, что образ Агафонова мы слишком рафинировали. Опять-таки, это связано с тем, что у каждого Агафонов свой. Но я категорически, что бы ни было в жизни нашего героя, не хотел тащить на экран никакой чернухи, никакой грязи. Я на том стою. Это часть кредо моего, часть моей позиции творческой. Знаете, в нашем мире, вокруг нас столько всякого зла и грязи, что еще и на экране это показывать - мне категорически не хотелось.
Я от души благодарю съемочную группу. Некоторых членов я представлю потом, после фильма. И всех-всех, кто помогал мне делать эту картину. И отдельно сейчас перед фильмом я бы хотел поблагодарить наших замечательных артистов, которые читали текст в нашем фильме. Их, к сожалению сегодня нет. Они, конечно же, очень заняты. Нет! Вот Федор Яковлевич Чеханков сегодня пришел. Он выбрался один. Но, к сожалению, нет сегодня Бориса Григорьевича Плотникова - он уехал на гастроли в Киев. И работает Анна Семеновна Каменкова, сегодня не смогла прийти. Артистам - низкий поклон, потому что они с удовольствием, бескорыстно, только узнав, о ком делается фильм, сразу же согласились нам помогать.
Я вам желаю приятного просмотра. С Богом!..

(аплодисменты)

(Из зала крики "Спасибо!", аплодисменты)

Сергей Зайцев: Спасибо! Я никаких иллюзий не питаю. Это все имя Валерия Борисовича Агафонова. Знаете, я забыл сказать перед тем, как мы начали смотреть этот фильм, сегодня вы услышали впервые… Вот основное количество фонограмм Валерия Агафонова, которые звучат в фильме, звучат впервые вообще. Они лежали в архиве сначала его друга - Петра Капустина, а затем у старшей дочери певца - Владиславы Агафоновой. Вот специально для нашего фильма Владислава предоставила мне эти записи. Они впервые в нашем фильме обнародованы. Вы их слышали впервые. Не все, но за исключением буквально двух-трех.
Я очень хотел бы сейчас пригласить на эту сцену людей, которые со мной над фильмом работали. Они все себя знают, но я буду их называть.
Во-первых, Жанна Шанурова. Александр Попов. Здесь я видел Виктор Поляков - оператор - сидит. Пожалуйста, Жанна, выходите! Саша! Что-то не выходят операторы у нас. Почему-то нет композитора нашего замечательного, с которым мы столько лет работаем, Алексея Маркаряна, который обещал сегодня быть. Я бы очень хотел пригласить на сцену Игоря Николаевича Андреева - продюсера фильма. Игорь Николаевич! Странно, я видел их перед фильмом, но они все почему-то очень боятся выходить. Я - с удовольствием, видите, сегодня вот в лице только нас троих представлена съемочная группа на сцене, хотя в зале было больше

Елена Петровна Бахметьева: Дорогая московская публика! Огромное спасибо вам за то внимание, с которым вы смотрели этот фильм. Мне вас всех хочется обнять!Я сегодня приехала из Вильнюса, где с большим успехом прошла премьера этого фильма. Вильнюсские зрители очень благодарны и Сергею Зайцеву, всей съемочной группе. А вот эти королевские лилии я привезла специально для Жанны Шануровой. И от вашего имени позвольте…

Сергей Зайцев: И еще мне хотелось бы пригласить на эту сцену одного человека, который очень помог нам в работе. Это Федор Яковлевич Чеханков, которому не удастся отсидеться. Он впервые смотрел фильм со всеми вами. И сейчас мне бы хотелось, чтобы вы, Федор Иванович, два слова сказали.

Фёдор Яковлевич Чеханков: Во-первых, дорогие друзья, хочу поздравить с этой замечательной картиной! Ну, что моё участие?.. Эта страничка текста, написанная Сережей, которая идет в начале. Я говорю о граммофоне. Боря Плотников, кода актер нашего театра, мы с ним играли "Идиота". Он - Мышкин, я - Ганя Иволгин… Знаете, картина удивительная. Я, Сережа, попрошу тебя обязательно, чтобы показ обязательно был в Доме актера. Это надо обязательно смотреть! Потому что судьба Валеры Агафонова (я могу так сказать, потому что мы ровесники с ним) - это уникальная судьба не только с точки зрения исполнителя русского романса, в этом суть русского искусства и драматического тоже. Я думаю, что эта нота сделала великим русский театр. Потому что без сердца театра нету русского. аверное, так играл "Живой труп" Николай Симонов, наверное, так играл Михаил Романов. Наверное, так разорвалось сердце у Хмелёва, у Добронравова, которые умирали на сцене. Потому что все искусства формальные, это всё - да… Но дороже этого нет ничего. Потому что это - настоящее. Это чувство, эмоция… Кто-то говорит, что это сентиментальность, но это не так! Хотя в сентиментальности тоже нет ничего плохого, когда смотришь, и комок подходит…

Мне это безумно интересно. И ничего не бывает случайно. Я с Сережей познакомился в гостях у Инны Катанян, она сегодня здесь - жена Василия Васильевича Катаняна. А потом я после этой записи был на юбилее в Вильнюсе в Русском театре. И я сказал, что помимо того, что ваш театр дал стране саму Быстрицкую (потому что ее оттуда позвали), и - Валеру Агафонова. И в зале раздались аплодисменты. И вот, Сережа, я сегодня смотрел картину, и даже сам того не ожидая, когда начался фрагмент фильма-балета "Алеко", я вдруг увидел моих друзей, которых сегодня уже нет. Это знаменитые, прославленные танцовщики Кировского театра - красавец Слава Кузнецов и совершенно феноменальная Инна Зубковская. Это 1953 год. Вот все это абсолютно сходится. Мне кажется, Сережа сделал совершенно потрясающий фильм во славу русского искусства.
А говорить, как он поет… Это от Бога, конечно… Так чувствовать слово и так насыщать его такими феноменальными совершенно эмоциями. Конечно… Ну, что мы будем говорить о "Фабрике звезд"… Это даже неловко - на эту тему острить! Потому что дороже этого нет ничего на сцене. И никогда это не убьют в России. Мы все знаем про свою страну всё, что нужно знать, и что не нужно. Страна, к сожалению, сердечная и дикая. Все это у Достоевского написано. И в этих романсах тоже всё есть. И в самой судьбе Валеры Агафонова. Я безумно рад, что хоть настолечко участвую в этой картине. И теперь я буду гордиться, что я не только развлекательный опереточный артист.

Сергей Зайцев: Спасибо. Мне бы хотелось представить еще двух замечательных людей (если они согласятся, конечно). Людей, которые Валерия Агафонова знали, каждый в своем городе, каждый по-своему. Это Ольга Алексеевна Васнецова. Самый последний кадр в картине снят ею в 1965 году!

И Игорь Иосифович Класс, у которого я учился на Высших режиссерских курсах актерскому мастерству когда-то. Который с Валерием Агафоновым был приятелем еще в юности! Игорь Иосифович, скажите два слова! Это очень дорогой для меня человек.

Валентина Алексеевна Васнецова: Во-первых, мне хочется сказать огромное спасибо Сереже, потому что я не знаю, кто там что говорил об этом фильме, но мне кажется, что вот этот самый дух Валерин, который мы знаем - те, кто знал его, - как раз в этом фильме есть. Это самое, как мне кажется, главное, что есть. А что касается разных сторон... биографии, это уже не важно. Вы знаете, мне, наверное, повезло больше всех на свете. Потому что с Валерой я встретилась в тот период, когда люди сердцем чувствуют друг друга. Ну, можете себе представить, когда тебе 22 года, и ты встречаешься с молодым человеком такого же возраста. У нас с ним разница - 6 дней. И представьте себе, я хожу по Питеру в белые ночи, и Валера поёт романсы. Десять дней, двадцать дней, тридцать дней, все время, пока я приезжаю в Питер. То есть это была какая-то сказка... И, действительно, то ощущение, которое от него было, оно есть в этом фильме. Мне кажется, что вот это самое главное, что удалось передать режиссеру и всем, кто делал этот фильм. Огромное вам спасибо и низкий поклон!

Игорь Иосифович Класс: Сережа очень боялся, что я на правах учителя бывшего буду его ругать…
Сергей Зайцев: Игорь Иосифович замечательный человек, он обязательно потом будет конструктивно критиковать фильм. Я готов к этому. Специально для него я сказал, что у нас есть два варианта фильма. Мы просто сегодня большой сморим, а на пресс-конференции в Екатеринбурге мне сказали: "А почему у вас несколько финалов в фильме?" Я честно сказал, что у меня есть вариант с одним финалом. Но просто сегодня для вас мы показали такой длинный вариант.

Из зала: Спасибо! Спасибо!

Игорь Иосифович Класс: Я сейчас успокоился, Сережа… Вот удивительные совершенно слова нашел Сережа в этой картине, даже в представлении картины о том, сколько человек еще живет из знавших Агафонова - и у всех свой Агафонов. И у меня тоже свой Агафонов по воспоминаниям. Агафонов, который к нам, студентам театрального института относился с такой светлой завистью и с таким восторгом. Как мне кажется сейчас, он считал нас… Он был очень добрым человеком. Он считал нас не только старшими товарищами, а людьми какого-то другого порядка - допущенными к искусству, к сцене. Он работал в учебном театре, где ставились наши дипломные спектакли, и очень переживал за всех.
Потом (это уже личные воспоминания) он получил какую-то комнатенку прямо в институте. И мы туда прибегали, естественно… свои утехи, на какие-то гроши покупали водку... И Валера нам пел. И мы благосклонно слушали его... Вот так вот. Потому что такой посыл от него. Он всегда гениально пел. Но он как-то сам себя ставил, ну как-то на ступенечку ниже нас. Это мои ощущения просто. И в такой жестокой юношеской недооценке своего ближнего, понимаете, вот что самое главное - мы тогда не почувствовали тогда этой души человеческой, которая есть в картине, которую удалось передать Сереже. Души этого человека. Еще раз спасибо, Сережа!

Сергей Зайцев: Все-таки, я так понимаю, что из нашей съемочной группы все остальные слишком скромные и не хотят выходить, поэтому я сейчас хотел бы предоставить еще по два слова... Жанне Шануровой. Все материалы в фильме, которые вы видели, она еще с 98-го года собирала, обрабатывала, отфильтровывала, изучала. Наверное, она сегодня больше всех на самом деле об Агафонове знает.

Жанна Шанурова: Я хочу сказать, что я не знала Валерия Агафонова живым, и это очень жаль. В 98-м году я услышала впервые кассету с его записью и поняла, что это должно быть достоянием всех. Потому что это - достояние России. А не просто частный случай какого-то неизвестного певца. Он был совсем

неизвестен, был не публичным человеком. И тем более в то время, когда я начала заниматься им. Прошло много лет, и очень трудно было найти тех, кто его знал. На сегодня я человек, наверное, 50 нашла. Тем более что многие из России уехали, и сейчас они живут в Израиле, в Финляндии, в Канаде и даже на Гавайских островах. Фактически со всеми я встретилась лично. И у нас воспоминаний очень много именно их. В том числе, допустим, Лилия Щербакова-Кастл. Она живет на Гавайских островах. Совершенно случайно удалось с ней встретиться. И ее бесценные воспоминания вошли в фильм.
В 99-м году в Москве был создан Театр романса имени Валерия Агафонова. Это мой театр. Я его создала. И сегодня он существует. Вы, видимо, никто не знаете об этом театре. (Из зала: Знаем!) Он выступает то там, то там… У нас есть зрители, которые 8 лет ходят в наш театр. Это первый документальный музыкальный театр. Сценарии спектаклей пишу я сама. Есть цикл "Звезды романса XIX-XX века". На сегодня созданы почти 20 спектаклей. В них выступают артисты Большого театра, Новой оперы, Театра оперетты, Театра Бориса Покровского. В общем, это профессиональный театр. Сегодня он выступает в Театральном музее им. Бахрушина на постоянной основе. Видимо, всё, что я хотела сказать. Я старалась. Я очень хотела, чтобы этот фильм вышел. И когда говорят, что я деньги доставала и все прочее, я не знаю такого понятия - "достать деньги". Просто мне очень хотелось, чтобы фильм вышел. Да, вначале я снимала на свои деньги, потом нашлись продюсеры. Но продюсеры наши - это не случайные люди. Когда я вышла на них, они фактически стали зрителями моего театра. А потом выяснилось, что они очень хорошо знают Агафонова, его творчество. Они увлекаются им. Они восхищались им еще до того, как я к ним пришла. Они совершенно искренне дали деньги на этот фильм. Мне очень жаль, что они сегодня не здесь. Спасибо!

Сергей Зайцев: Очень странно. Один болеет, а другой был здесь - Игорь Николаевич Андреев. Вот почему он решил спрятаться?

Игорь Николаевич Андреев (из зала): Я здесь!

Сергей Зайцев: Игорь Николаевич! А что же Вы не выйдете на сцену? Я Вас очень прошу. Игорь Николаевич, видите, Вас люди будут просить. Это же справедливо, если Вы выйдете. Вот Игорь Николаевич Андреев - очень скромный человек. Он говорит - сколько можно его звать на сцену, хотя он выходит первый раз в жизни.

Игорь Николаевич Андреев: Ты хочешь, чтобы я подтвердил, что мы деньги потратили недаром? Я подтверждаю. И еще я хотел бы сказать о вкусе нашей фирмы. Настоящие продюсеры должны чувствовать тему…

Сергей Зайцев: И режиссера, конечно.

Игорь Николаевич Андреев: Я думаю, что с этой задачей мы справились. И я всех поздравляю.

Сергей Зайцев: Мне очень хочется предоставить сейчас слово моему большому другу, который принимал участие в написании сценария. Мы сейчас с этим человеком работаем уже над четвертым сценарием. Это - Александр Попов, замечательный поэт и драматург.

Александр Попов: Вы знаете, я думаю, что такой человек как Валерий Агафонов - на небесах он получил все, что ему причиталось. Но вот здесь, на земле, в этой стране ему еще очень сильно должны. И вот моё участие в этом фильме… Вы знаете, я счастлив, что мне посчастливилось участвовать в этом фильме. Вот чуть-чуть воздать то, что должно бы воздать. И я очень благодарен тем, кто пришел в этот зал, потому что вы же тоже воздаете Валерию Борисовичу то, что ему полагается. Сейчас вы посмотрели этот фильм и понесете дальше воспоминания о нем. Может быть, этот фильм на дисках.

Из зала: Где они, где диски?

Александр Попов: Я думаю, это техническая проблема, и она может быть решена. Спасибо вам огромное! Спасибо!

Из зала: Вам спасибо.

Сергей Зайцев: Дорогие наши гости! Я думаю, чтобы ваше внимание не напрягать излишне, мы на этой замечательной светлой ноте наш вечер закончим. И у нас есть одно маленькое объявление, которое сделает Сергей Касьянов.

Сергей Касьянов: Добрый вечер, друзья! Я хочу вас всех поздравить, как и Сергея Зайцева. У меня поздравление и привет не только от себя, а от великой нашей русской певицы Аллы Николаевны Баяновой, которая знает о сегодняшней премьере. Большой привет и поздравления Сереже. И еще также поздравления от нашей театральной гостиной.

Сергей Зайцев: Спасибо, дорогие друзья! Спасибо Вам!